Однажды я безумно устала от черно-белого шрифта. Было это в те времена, когда размеренная журналистика уступила место строчкогонству: сколько напишешь, столько и съешь. Меня тошнило от букв. Я решила разукрасить свое творчество и пошла в художественный салон.
Художественный салон состоял из двух частей, чтобы пробраться в ту, где продавались средства производства, нужно было преодолеть длинный корридор, в котором выставлялось все, что уже было произведено и жаждало обмена на бренные бумажки, именуемые деньгами. Это была как экзекуция. Как прогон через строй, где тебя бьют хлыстами, то есть, холстами. Сюжеты вводили в ступор, цифры на ценниках кололи глаз.
— Кааак, вы не член Союза художников?! Какое право вы имеете покупать краски и кисти? — мне казалось, именно так меня встретят в магазине.
Но за прилавком была добрая бабушка. Седина бобриком, сморщенное лицо, большие круглые очки и браслеты, неразборчивое многослойное колье…
— Вам помочь?
— Не надо!
— Что вы хотите?
— Нарисовать что-нибудь?
— Очень хорошая идея! А вы уже решили…
— Что буду рисовать?
— Нет… Я бы не осмелилась задать такой вопрос. Что рисовать — тайна, не известная порой даже самому автору… А вот чем рисовать часто можно решить заранее.
— Ах! Э-э-э-э… Масляными красками.
— О! Тогда все просто. Масляными красками пишут на холсте. Лучше колонковыми кистями.
(Просто!? Во-первых, я не знаю, что такое колонковые кисти.)
— «Колонковыми»? Что за зверь такой? — я думала, что шучу. Но колонок оказался действительно зверем.
— Он похож на хорька и ласку одновременно. Иногда его объединяют в один подрод с норкой. Но колонок сам себе нор никогда не роет, ему хватает чужих, оставленных прежними хозяевами… В природных условиях колонки живут не дольше четырех лет, однако то, что выходит из под ворсинок их хвоста, — вечно!
— Ой, боюсь, мне до вечного будет далеко даже с колонком в помощниках.
— Не говорите так! Карандашами и акварелью баловались мы все. Это считается не серьезным, если не занимаешься этим профессионально. Покупка же масляных красок — сразу новая ступень. Это особая текстура, особый запах, особое счастье… Масляные краски не валяются дома у кого попало. Масляными красками глупо рисовать на столе — нужен мольберт, — а это уже не только предмет, но и слово высшего порядка. Попробуйте произнести буднично: «Мольберт…» Не получится! Только важным тоном, только с четким проговариванием звука «о», который по всем нормам русского языка должен был бы редуцироваться… Конечно, от ошибок никто не застрахован. Но, от них можно убежать. Я вам продам одно средство. Дешевка! Скипидар. Как только что-то не понравится — сотрете… Скипидар придаст вам смелости.
Так бабулька раскрутила меня на приличную сумму, скипидар в списке был действительно самым дешевым.
Я тащила мольберт, холст и объемный пакет с тюбиками, бутылечками, кистями, палитрой к машине. Пыхтела, стараясь не зацепить и не порушить строй завершенных, совершенных (я не имела права в этом усомниться!), знающих себе цену картин. Мне казалось, что «шедевры» шипели мне в спину. Нет, мне правда так казалось! Ха! Значит, уже видят во мне конкурента!!!
Сюжет первой картины приснился в ту же ночь. Он был примитивен. Я начертала силуэты на клочке бумаги, чтобы не «улетели». Растолкала мужа и подробно объяснила, как и в каком цвете все должно быть.
— Блестящая идея! — пробурчал он, перевернулся на другой бок и продолжил спать.
И я ее нарисовала, свою первую картину. Рисовала быстро, но тщательно, мазок к мазку, как шерстинки. И без всякого скипидара! Она называется «Страх и лень», — в память о качествах, которые мне удалось преодолеть в погоне за красками жизни… «Страх и лень» и сейчас висит над моим рабочим столом.
А любовь к буквам ко мне вернулась через несколько месяцев. И это тоже была уже совершенно новая, более яркая, ступень…
ShowGirls 