Дело люторических крестьян

Вспомним, что реформа, начавшаяся 19 февраля 1861 года, предполагала выкуп крестьянами предоставленных им полевых наделов. Зачастую полевые наделы не включали в себя необходимые пахотные земли, выпасы и сенокосы. Поэтому на уровне сельского общества (общины) земельные угодья могли объединяться или перераспределяться между общинниками. Тем не менее, смешение барских и крестьянских земель, размер предоставляемых наделов не позволяли вести достаточную крестьянскую жизнь.

Вместо выкупа полевого надела и следовавшей за этим уплатой выкупных платежей крестьяне имели право получить даровой надел, составлявший четвертую часть от полевого. В этом случае земельный надел переходил крестьянам бесплатно и освобождал их от необходимости уплаты выкупных платежей, а также от несения барщины и оброка. Бесплатность дарового надела оказалась мнимой.

Полученные земельные участки назывались «сиротскими» или «кошачьими», так как не могли обеспечить крестьян необходимыми для проживания земельными угодьями. А с ростом сельского населения малоземелье крестьян становилось угрожающим.

Граф А.В. Бобринский, помещик, владелец окружных земель и правнук Екатерины II в одном лице, и в особенности его управляющий немец А. Фишер не преминули воспользоваться ситуацией. Недостающую землю крестьяне арендовали у помещика за большую плату. При нехватке денег крестьяне занимали и перезанимали все у того же барина. В случае нарушения навязанных условий договоры предусматривали крупные неустойки. В итоге местное население находилось в безвыходной долговой кабале у помещика, а его управляющий педантично взыскивал требуемые суммы вплоть до копейки.

За долгие годы по иску Фишера суд присудил с крестьян к выплате огромные по тем временам суммы, исчислявшиеся десятками тысяч рублей. Так, за 1876 год состоялось 50 дел с требованиями на 14 942 рубля, за 1877 год — 38 дел и 11 026 рублей. Как оказалось, суды допускали двойное взыскание и взыскание уже погашенного долга. Крестьяне не получали повесток о вызове в суд, на судебных заседаниях не присутствовали и для них предявленные к исполнению суммы становились полной неожиданностью. В конце апреля-начале мая 1879 года приставы прибыли в Люторич для проведения описи имущества должников. Однако официальные лица столкнулись с непониманием и сопротивлением со стороны крестьян.

Через несколько дней в село уже прибыла команда солдат. Крестьяне окружили взвод и применили силу к чиновникам, производившим опись имущества. Только в результате угрозы применения оружия взбунтовавшихся удалось оттеснить и завершить перепись имущества должников. В отношении 34 участников столкновения завели уголовное дело о бунте и неповиновении властям.

Дело казалось однозначным: стычка с должностными лицами налицо, состав суда целиком продворянский, участие присяжных заседателей по такого рода составам не предусмотрено. Однако защитником вызвался известный адвокат Ф.Н. Плевако и дело осталось в истории как наиболее эмоциональное в связи с накалом разбирательства и яркой защитной речью адвоката.

В своем великолепном выступлении Ф.Н. Плевако вскрыл корневые причины люторических событий:

«Десятки лет сосал их силы управляющий, десятки лет с сата­нинской хитростью опутывал их сетью условий, договоров и не­устоек. С торной дороги свободы 19 февраля они зашли в болото… Лешего не было, но хитрый и злой, их всасывал в тину кабалы и неволи Фишер.

В этом тумане потерялось все: вера в возможность просвета жизни, чутье правды и неправды, вера в закон и заступничество перед ним.

Оставалось еще одно чувство — чувство надежды, что беззаконие, достигшее чудовищных пределов, может быть опротестовано, отдалено.»

Долговая кабала и нищета оказали прямое влияние на крестьянское поведение:

«Но у мужика редок рубль и дорого ему достается. С отнятым кровным рублем у него уходят нередко счастье и будущность семьи начинается вечное рабство, вечная зависимость перед мироедами и богачами. Раз разбитое хозяйство умирает, — и батрак осужден на всю жизнь искать, как благодеяния, работы у сильных и лобзать руку, дающую ему грош за труд, доставляющий другому выгоды на сотни рублей, лобзать, как руку благодетеля, и плакать, и про­сить нового благодеяния, нового кабального труда за крохи хлеба и жалкие лохмотья.

Среди обстоятельств, подобных настоящему, мутился разум целых народов. Как не спутаться забитому уму нашего крестья­нина?!»

И завершил защитную речь Ф.Н. Плевако ярким обращением к судебному составу перед вынесением приговора:

«Нет, вы не осудите их. Мученики терпения, страстотерпцы труда беспросветного найдут себе защиту под сенью суда и закона.

Вы пощадите их.

Но если слово защиты вас не трогает, если я, сытый, давно сытый человек, не умею понять и выразить муки голодного и отча­янного бесправия, пусть они сами говорят за себя и представи­тельствуют перед вами.

О, судьи, их тупые глаза умеют плакать и горько плакать; их загорелые груди вмещают в себе страдальческие сердца; их несвяз­ные речи хотят, но не умеют ясно выражать своих просьб о прав­де, о милости.

Люди они, человеки!..

Судите же по-человечески!..»

Из 34 подсудимых были оправданы 30, трое приговорены к нескольким месяцам заключения, единственная женщина среди подсудимых получила штраф в размере 5 рублей. Зал рукоплескал.

Источник: История и Право