Серая Мышь

Лида записывала в тетрадь домашнее задание, потом, как будто почувствовав чей-то непристойный взгляд, медленно обернулась в мою сторону и целенаправленно нашла мои глаза. Я испуганно уставился в тетрадь. Моя реакция выглядела настолько комично, что без всяких фактов подтверждала мою влюблённость в Лиду.

Почему она обернулась именно на меня? На неё многие пялятся. Неужели я так откровенно на неё смотрю, что это заметно со стороны? Мне стало стыдно, что я так бездарно спалился. Я готовился к тому, что об этом скоро все узнают. На следующий день, когда на уроке я машинально бросил на Лиду взгляд, она уже ждала его. Я готов был провалиться свозь землю. Она думает, что у меня на неё планы и это должно быть смешно. Кто она, и кто я? Через некоторое время я украдкой снова посмотрел в её сторону. Она что-то записывала. Длинные вьющиеся каштановые волосы со спины закрывали всю блузку. Я мысленно убирал её волосы в сторону и видел едва просвечивающие чёрные бретели лифа. Я снимал блузку и оголял ей спину. Я прикасался ладонями к её лопаткам. Когда я расстёгивал застёжку, Лида слегка раздвигала локти, предлагая её обнять. Я зажмурил глаза и встряхнул головой, прогоняя глупые фантазии. Лида убрала локон за ухо, чтобы обернуться. Она осторожно окинула взором весь класс, убедилась, что все заняты делом, и хитро подмигнула мне.

Что это было? Знак взаимности? Кровь хлынула в голову, я стал задыхаться, ладони вспотели. Но это было приятное недомогание. Я и Лида? Нет, это невозможно, я не верю. Что она нашла во мне? После уроков я старался держаться в поле её зрения, чтобы быть готовым к выходу на контакт. Но Лида быстро собралась и исчезла. Я ещё некоторое время побродил по школе в надежде с ней пересечься, но её нигде не было. Она окрикнула меня, когда я уже вышел за периметр школьного двора. Озираясь по сторонам, Лида приблизилась.
– Ты умеешь хранить секреты?
Пусть о нас никто не узнает, мне всё равно. Главное, что мы будем вместе.
– Да.
– У тебя есть укромное место, где мы можем поговорить?
Мы подошли к новостройке.
– Тут у нас будет новая квартира. Дом ещё не достроен, но нам разрешили сразу сделать перепланировку.
Мы вошли в квартиру. Тусклая лампочка осветила строительный беспорядок. В углу стояли коробки с ламинатом и рулоны с подложкой. Сесть было некуда, и я отмотал несколько метров подложки и постелил поверх коробок. Мы сели.
– Скажи, что обо мне думают в школе? – начала издалека Лида.
– Ну, я даже не знаю. Наши девчонки тебя за что-то невзлюбили. Ты не слишком общительная, поэтому у тебя нет подруг.
– А что парни говорят?
– Парням ты вроде нравишься, – я начал краснеть, – ты красивая.
– А что говорят? Только откровенно.
– Ну, что ты странная… Недоступная.
– Странная? Недоступная? А кто-нибудь пытался со мной подружиться?
– Вроде да, когда ты появилась в нашем классе.
– Эти грязные подкаты ты называешь «подружиться»? Да, я грубо отказала. Понимаешь, вы все ошибочно прилепили на меня ярлык, и никто даже не попытался это исправить. Вы сами меня сделали изгоем! А может я хочу дружить?
Тут я начал понимать, что вот-вот сорву крупный куш. Пока она молчала, я смотрел на её губы. Я пытался соображать, что нужно делать в такой ситуации. У меня не было никакого опыта в близком общении с девушкой.
– У меня была подруга. В другой школе. – Лида подошла к окну. – Красивый у вас будет вид на город. А тут можно выйти на крышу?
Мы поднялись наверх, выход на крышу был не заперт.
– Смотри как красиво, сколько огней!
Она подошла к самому краю и облокотилась на парапет. Я стоял чуть позади, испытывая боязнь высоты. Лида повернулась ко мне и села на парапет.
– Ты говоришь, я красивая?
– Очень.
– Это ведь относительно. Рядом с Солоповой, например, я серая мышь.
– Она профессиональная модель, ездит на съёмки в Китай.
– Моя подруга тоже была красивой. Когда меня не было рядом.
– Почему вы больше не дружите?
– Потому что она… – Лида изобразила ладонью нырок за парапет и сопроводила его свистом, – улетела.

Мы вернулись в квартиру. Мне было не по себе, романтические чувства улетучились.
– А знаешь, после того как подруги не стало, о ней забыли на следующий день. Сначала все охали-ахали, как же так получилось, мы все виноваты… А потом пошли шуточки, потом – суета, учёба. Я догадывалась, что подруга хотела своей смертью преподать всем урок. Серая мышь разносит в пух и прах сложившуюся в классе несправедливость ценой своей жертвы. А на деле всё оказалось пшиком. На похороны из класса пришло всего пять человек. Отец подруги плакал, говорил, что готовил ей сюрприз, копил деньги на учёбу в топовом ВУЗе, из-за чего последние годы жили плохо, денег не хватало. Какая глупая смерть. Она ведь и меня упрекнула своей смертью. То, что я красивая, у меня всегда будут шансы, а у неё нет. А на похороны пришёл одноклассник, который был в неё влюблён, но боялся признаться. Такой же, как и ты.
Я понимал, что пора действовать, но не знал как. Я хотел нежно приобнять её, но получилось, как будто я небрежно положил руку на плечо другу. Лида повернула своё личико ко мне. Я стал приближаться к её губам, но в последний момент она остановила меня своим указательным пальцем:
– Сначала пообещай, что поможешь мне с одним делом. Поцелуи и обнимашки будут позже. И не только обнимашки.
– Обещаю!
Пока она рассказывала, я охотно кивал головой и соглашался на всё. Абсолютно на всё. А она говорила о чудовищных вещах. Опьянённый, я кивал и проигрывал в голове обрывок её фразы: «И не только обнимашки».

Я не спал всю ночь. Я тренировался любить Лиду. Только на утро я стал трезветь. Я стоял у зеркала, сжав ладонями унылое лицо. В отражении на меня смотрела серая мышь. Жалкий, невзрачный, прыщавый и сутулый уродец, которого выбрали лишь потому, что никто не догадается, что он сообщник этой дерзкой красотки. Мышь шептала мне: «Дурак, она использует тебя и кинет». Но обещание было дано. Мы снова встретились у новостройки.
– Если бы ты снимал снизу, – начала Лида, – было бы гораздо круче.
– Да уж! Круче некуда.
Мы поднялись на крышу. Лида скинула рюкзак и встала в позу режиссёра:
– Вот здесь я поставлю камеру. Встань сюда. Посмотри, хорошо ли будет видно?
Лида твёрдым шагом подошла к парапету, перекинула через него ноги, махнула на прощание рукой и сиганула вниз.
– Нормально! Всё видно!
Из-за парапета высунулась Лидина голова:
– Блин, здесь не так уж низко, как я думала, помоги!
Я поднял её с крыши лоджии. Некоторое время мы молча сидели, прислонившись к вентканалу.
– Не очень правдоподобно. Нужен труп.
– Тебя мы снимем заранее, после трансляции я выложу снимок в Сеть.
– Ладно. Расходимся. У тебя есть мой номер телефона?
– Нет.
– У тебя нет моего номера? У всех есть, а у тебя нет?
– Я не думал, что он мне пригодится, – я смущённо улыбнулся и пожал плечами.
– Эх ты, – она улыбнулась и поцеловала меня в щёку, – тряпка!
Она ушла, а я ещё долго сидел на крыше и улыбался. Я был счастлив. Осталось дождаться, когда наш розыгрыш состоится. А потом… Будет большой скандал. Пофиг. Срать. Потом мы станем любовниками. Она меня поцеловала в щёку без какой-либо необходимости. Может я не так уж плох.

В столовой я заметил, как Лида проталкивается в мою сторону. Поравнявшись со мной, она еле слышно прошептала на ухо: «Встречаемся на площади у часов». После уроков мы встретились и пошли гулять по старым улочкам. Лида куда-то меня вела. Наконец, мы спустились в полуподвал с неоновой вывеской в виде разбитого сердца. Когда мы зашли внутрь, я обомлел – это был секс-шоп. На витринах рядами стояли вибраторы и имитаторы. Лида искоса посмотрела на меня, задорно играя бровями. Мне было очень неловко в этом заведении, очевидно Лида меня дразнила, мотивируя на успешное осуществление её плана. Потом она поманила меня в маленький зал, где нашему взору предстали ростовые секс-куклы. От примитивных надувных, до реалистичных эластомерных. Лида взяла каталог и уверенно перелистала страницы, дойдя до нужной.
– Ну, как тебе? Нравится?
Я офигел. На одной из страниц была изображена кукла удивительно похожая лицом на Лиду.
Когда мы вышли на улицу, она наконец поделилась своей новой задумкой:
– С крыши полетит кукла. Ты снимешь свой ролик снизу.
– Но она стоит кучу денег!
– На «алике» её цена 30 тысяч. Если заказать здесь, то 50. Не такая уж большая разница. Деньги у меня есть. Завтра ты сделаешь заказ. Ждать придётся две недели.
– Почему я?
– А как ты себе представляешь девушку, заказывающую секс-куклу, похожую на себя? Ты ебобо?

Кукла пришла через неделю. Мы встретились на нашей штаб-квартире. Лида пришла в новой ярко-красной блузке и обтягивающих синих джинсах.
– Как тебе мой новый прикид? Давай в него оденем куклу.
Я приготовился к стриптизу, приняв образ блаженного идиота.
– Дурак, – укоризненно закачала головой Лида, – я не буду раздеваться, у меня есть дубликат.
Она достала из пакета дубликат одежды, и мы начали преображать куклу. Впрочем, я не сильно расстроился, что Лида не стала снимать с себя одежду – кукла тоже была огонь. Когда Лида натягивала джинсы на вызывающую фигуру куклы, я еле держался. Я не сводил глаз с яркой штучки между её ног. Когда штучка скрылась за молнией джинсов, Лида посмотрела на меня как-то серьёзно.
– Я надеюсь ты не будешь с ней баловаться, пока меня нет?
– Нет конечно, ты чё! – я фальшиво попытался скрыть свои ближайшие планы.
– Потерпи пожалуйста, – она обняла меня и обиженно заглянула в глаза, – совсем немного осталось.
Когда она засобиралась уходить, я вдруг не выдержал:
– Но почему нужно сдерживать себя? Ради чего? Как помешают делу наши отношения?
– Ты не веришь мне? Думаешь, что я тебя обману? Так вот, я тоже не доверяю тебе. Ты поматросишь меня и бросишь, чтобы не исполнять мой план, потому что ты трус и боишься последствий. Сначала докажи, что тебе не слабо, а потом посмотрим.
Она говорила всё это какой-то чужой интонацией. До меня дошло, что именно сейчас она была сама собой, дерзкой и своенравной. И недоступной. Я вновь ощутил пропасть между нами. Она точно кинет. Вот это слово в конце – «посмотрим», оно новое, его раньше не было. Это динамо.
– Завтра пробный дубль. Если всё получится с первого раза, поставим на уши всю школу. Потом поговорим об остальном. – Лида хлопнула дверью.
«Потом поговорим об остальном». О чём, блин говорить? Сначала по плану «обнимашки и не только», а теперь назревает какой-то разговор? Я взглянул на переодетую куклу. Теперь я смотрел на неё с отвращением. Во мне всё кипело. Меня развели как лоха. Почему как?

За день до инсценировки Лида сидела на уроках вся напряжённая, в своей новой одежде. Я тоже нервничал. В день «икс» я проснулся с каким-то облегчением. Сегодня всё закончится. Я уже не испытывал ненависти и успокоился. Даже если я не получу того, что хотел, я останусь, как и прежде, в тени. Расхлёбывать весь скандал будет одна Лида. За час до уроков мы, как обычно, незаметно проникли в дом через техподполье и поднялись на крышу.
– Давай ещё раз всё проговорим. Когда я начну трансляцию, ты спустишься вниз. Ровно в 7:15 начнёшь съёмку из подъезда дома напротив. Потом ты бежишь домой и загружаешь видео в Сеть. Только не забудь вырезать начало! Не должно быть видно, как я спрыгиваю на лоджию и сбрасываю оттуда куклу. Видео должно быть снято максимально естественно, как будто кто-то включал камеру на ходу и успел снять только часть падения. Случайно снял! Потом ты бежишь в школу и тут начинается самое главное. Внимательно изучай реакцию ребят. Я хочу знать их настоящее отношение к себе. Я хочу этих уродов вывести на чистую воду. Вне зависимости от их реакции мне будет легче и яснее жить дальше. Плевать, что мой имидж ухудшится после этого – я получу информацию об их истинном ко мне отношении. Но главное – у меня будет досье на тех, кто меня обижал. Кто это делал искренне, а кто заблуждался. На следующий день я воскресну, произнесу речь и вставлю всем мозги. Это должно улучшить ситуацию в школе.
– А как твои родители? Они же за сутки изведутся.
– Пусть изведутся. Знал бы ты их! Дело в том, что труп не найдут. Зная меня, они рано или поздно догадаются, что это розыгрыш. Ну всё. Ты готов?
– Лида, скажи честно, я тебя на самом деле интересую? Я в любом случае выполню наш договор и докажу, что не слабак. Но мне не нужно, чтобы ты доказывала в ответ. Я не хочу «на слабо», мне нужно твоё настоящее чувство. Оно у тебя есть?
– Чувак, пять минут до трансляции! Давай потом поговорим!
– А о чём говорить? – взбесился я, – Ты же обещала! У нас был уговор – делаем дело и гуляем смело! Теперь вдруг делаем дело и о чём-то потом будем говорить! А говорить мы будем о том, что ты пойдёшь в отказ! – Нервы у меня были на пределе и это передалось Лиде.
– Ты правда хочешь честный ответ? Ты сказал, что тебе нужны настоящие отношения, а не отношения «на слабо»? Ты сам на это напросился и дал мне повод пойти в отказ!
– Это отказ?
– Да, придурок. И знаешь, что? Я тебя пожалею! Я разрешу тебе трахать мою куклу! Ты доволен?
– Ну и сука же ты! – это я уже произносил всхлипывая, как ребёнок.
Я двинулся на неё, не отдавая отчёт своим действиям. В её глазах появился страх. Теперь она заплакала и бросилась мне на шею:
– Дурачок! Какая же ты тряпка! – она плакала мне в плечо, крепко сжимая объятия. – Придурок, я же тебя специально провоцирую! Чтобы ты не сдавался! Дурачок, ты хоть задумывался, где я планирую прятаться целую ночь?
– Где?
– Здесь! У тебя в квартире! С тобой! Всю ночь, понимаешь?
Я продолжал всхлипывать, но теперь от радости. Я сорвал куш, поставив на «зеро».
– Мы просрали трансляцию…
– Хер с ней, я уже ничего не хочу. Знаешь, ты сказал важные слова, которые я ждала. Ты сказал, что готов отказаться от меня, если мои чувства ненастоящие. Давай прогуляем школу?
Мы спустились в квартиру где я размотал все рулоны мягкой подложки и сделал огромное облако для любви. Лида дала себя раздеть. Она лежала на облаке как ангел, а я наслаждался её запрещённым телом, как грешник, по ошибке попавший в рай. Я истощал себя, но не сдавался. Я уже не помню, как вырубился. Мы лежали в обнимку и спали как убитые посреди дня, не замечая шума маляров из лестничной площадки.

Нас разбудили родители. Они стояли посреди комнаты и в ужасе смотрели на нас. Мама закрыла ладонями лицо, папа стоял с открытым ртом. Я хотел прикрыть обнажённую Лиду, но увидел вместо неё куклу. В комнату вошли полицейские.
– Понятые! Заходите!

© Пщикотан